bolden_grown

Однажды воскресным утром наступила ядерная зима. И все, кто вечером не выпил водки, вымерзли к чертям собачьим.

Дорогой дневничок, я икаю.

Все же Вселенский закон Равновесия и Гармонии надерёт всем недоброжелателям задницу. Рано или поздно. Так что самому ручки марать необходимости нет.

Кстати, секс во время кашля (или кашель во время секса) — сногсшибательные ощущения для мужчины: внутри женщины всё так забавно сжимается–разжимается… Хоть на чахоточной женись, право слово.

Вспомнил еще из детства - конец 70–х прошлого века, мне года 3 или 4. Сижу на полу и исследую только что подаренный гостями родителям китайский термос. Он оочень большой, голубой, на нём нарисован подсолнух и красные иероглифы, он приятно пахнет новой вещью. У него аллюминиевая крышка–стакан, под ней большая пробка (настоящая — из пробкового дерева с металлическим ободком), а нутро у него — блестящее и, как я тогда думал, металлическое. Поэтому я запускаю внутрь пустой стеклянный пузырёк из под марганцовки, чтобы услышать как он бздынькнется об эту железяку. Бздынь превзшёл все ожидания — колба термоса (которая оказалась, падла, стеклянная) бахнула, перепугав меня до ужаса. Взрослые долго надо мной смеялись.

Даже сейчас иногда я так себя чувствую.

Помню, как стоял в детском саду перед телевизором — какой–то мультик показывали. Внезапно на экране появился диктор (Кириллов, как я много позже узнал) и сказал, что "Луис Корвалан на свободе!" и т.д.
Меня тогда, в моем полуторалетнем, кажется, возрасте, это сообщение сильно взбудоражило, хотя я не имел представления ни о Л. Корвалане, ни о свободе, ни о том, как эти вещи могут быть взаимосвязаны. Но Кириллов произнёс это таким торжественным тоном, что сразу стало радостно.

Прекрасно, я считаю.

Все время дико хочется секса. Аж неудобно уже.

Что делает мужчин зависимыми: их презрение к женщине, в котором они не признаются сами себе. Поэтому они вынуждены идеализировать ее и навлекают на себя слепоту, когда действительность дает им урок, они бегут к следующей, как будто следующая не
женщина опять-таки, и не могут расстаться со своей мечтой.

Почему так ужасны пустые башмаки? Я беру дамскую туфлю, пеструю и
легкую, как цветок, да, я нюхаю ее. Пахнет кожей, больше ничем. Я задерживаю
дыхание, испугавшись, как взломщик, и прислушиваюсь. Да кто придет-то?
Я прислушиваюсь, держа туфлю в руке. Я не хочу быть дома.
Телефон тоже молчит.

Мне было двадцать один, а ей девятнадцать, и вот однажды вечером я просто вошел к ней в комнату, чтобы сделать то, что делает мужчина с женщиной.

Молчание - хорошее оружие. В школьные годы, когда меня вызывали к
директору или на педсовет, я всегда упорно молчал.

Пять лет подряд я чуть ли не каждый день откуда-то уезжал и куда-то
приезжал, утром шел по вокзальной лестнице вверх, потом - вниз, под вечер
- вниз, потом - вверх, подзывал такси, искал в карманах пиджака мелочь,
чтобы расплатиться с шофером, покупал в киосках вечерние газеты, и в самой
глубине души мне было приятно, что я с такой небрежностью проделываю всю
эту точно разработанную процедуру. С тех пор как Мария меня покинула,
чтобы выйти замуж за этого деятеля, мои движения стали еще более
механическими, хотя и продолжали быть столь же небрежными.